Третий сезон «Рок-шоу!» начинается с того, что группа «Кактус» наконец-то получает приглашение выступить на главном фестивале страны. Казалось бы, вот он — момент триумфа, ради которого они продирались сквозь подвальные клубы и студийные скандалы. Но радость длится недолго: буквально за неделю до выступления у вокалистки Юки срывается голос. Врачи ставят диагноз «узелки на связках» и запрещают петь как минимум на полгода. Группа оказывается перед жестоким выбором: отменить исторический концерт или найти замену. Продюсер настаивает на приглашении сессионной вокалистки — холодной профессионалки Рейны, которая известна своим идеальным вокалом, но полным отсутствием души. Юка, загнанная в угол, соглашается, но остаётся за кулисами, наблюдая, как её песни поёт кто-то другой. Это запускает цепь внутренних конфликтов: басист Кэнта начинает сомневаться в своём мастерстве, барабанщица Миюки срывается на репетициях, а гитарист Рио внезапно уходит в запой, вспоминая старую травму. Параллельно выясняется, что Рейна когда-то была участницей культовой группы, распавшейся из-за самоубийства её лидера, и она видит в «Кактусе» шанс искупить вину прошлого.
Второй акт сезона превращается в психологический триллер о творческом кризисе. Юка, лишённая возможности петь, начинает слышать странный шум в тишине — звук, который преследовал её с детства. Она понимает, что её голосовые проблемы — не просто физиология, а психосоматика, вызванная страхом перед сценой. В попытке разобраться в себе она находит дневник отца, который когда-то был звукорежиссёром, но сошёл с ума, пытаясь записать «идеальный звук». Тем временем Рейна пытается перекроить старые песни «Кактуса» под свой стиль, что вызывает бунт остальных участников. Кульминация наступает на самом фестивале: за пять минут до выхода на сцену Юка, вопреки запретам врачей, хватает микрофон и выбегает к толпе. Она начинает петь, но голос срывается на первой же ноте — и вдруг из колонок раздаётся тот самый «шум», который она слышала. Это не помеха, а новый слой звука, который превращает её хрип в нечто нечеловечески красивое. Рейна, поняв замысел, подхватывает гармонию, и группа впервые играет не слаженно, а хаотично-искренне, ломая все музыкальные каноны. Фестиваль заканчивается скандалом: одни называют их выступление провалом, другие — рождением нового жанра. Но для «Кактуса» это становится точкой невозврата — они теряют контракт с лейблом, зато обретают свободу играть так, как слышат внутри себя. Финальная сцена показывает их в гараже, где они записывают альбом, используя шум дождя, скрежет металла и собственные крики — звуки, которые раньше считали браком, а теперь называют искусством.
